«Небеса... Трудно найти в природе что-то равное им по величественности, разнообразию, выразительности и красоте. В разное время в небесах можно встретить самую широкую палитру цветов и световых интонаций. Краски небес не бывают одинаковыми. Рисунки в небе не повторяются никогда.
Небеса – символ жизни и безграничной свободы! Небо несёт свет, подчеркивает значимость всего, что мы чувствуем, буквально рождает веру и поддерживает её. Горизонты этого воздушного океана зовут нас всё время. Может быть, и не случайно мы «летаем» во снах, и всё возвышенное, справедливое и святое связываем с небом.
Небеса – высокая поэзия Природы, то сентиментально-лирическая, то изящно философская, то спокойная, то экспрессивная, но всегда оригинальная и подчёркнуто чувственная. В большинстве живописных произведений небеса никогда не бывают просто фоном. Это метафора всего недосягаемого, своеобразный образ-символ не лишенный сакрального смысла.
Небеса – это колыбель художнической фантазии. Но при том это недосягаемое совершенство и высокая степень гармонии. Художник не может не восхищаться тем, как радуются небеса. Во время работы на пленэре, в молчаливом диалоге с пейзажем чувствуешь истинное единство со Вселенной.»
Михаил Цыбульский, художник
«В абсолютном большинстве представленных в экспозиции произведений именно небо является главным композиционным и эмоциональным центром. Художник редко пишет ясный, статичный день – его привлекает динамика облаков. Ландшафт местности или гладь водоёмов часто занимают лишь нижнюю треть картины и служат своеобразным «приземлением» для бушующей, живущей своей жизнью воздушной стихии.
Пейзажи художника транслируют идею величия и бесконечности природы, перед которыми зритель остаётся один на один. Это живопись больших пространств, дыхания ветра и торжественной тишины. Фокусируясь на передаче изменчивых состояний природы и неба, Михаил Цыбульский пишет форму крупными цветовыми пятнами.
Широкие, пастозные, почти стихийные мазки – это не только отличительная манера письма художника, но и необходимость: работая на открытом воздухе, автор пишет очень быстро, чтобы зафиксировать конкретное, сиюминутное состояние неба, пока оно не изменилось.
Творческий метод художника раскрывается в диалоге двух техник – масла и гуаши. Масляная живопись завораживает своей глубиной, плотностью и мягким внутренним свечением. В противовес ей, гуашевые листы наполнены стремительной динамикой и лёгкостью: они создаются мгновенно, на одном дыхании.
В экспозиционной практике Михаила Цыбульского этюд полностью уравнен в правах со станковой картиной. Автор намеренно не «заглаживает» и лишь незначительно дорабатывает свои пленэрные работы в мастерской. Поскольку именно в этюде сохраняется та живая искренность и подлинная драматургия момента, которую невозможно искусственно воссоздать в тишине студии.»
Светлана Кот, заведующий отделом белорусского искусства ХХ–ХХІ вв.
