В мастерские не вернулись... Аркадий Астапович

25 художников довоенной Беларуси погибли в годы Великой Отечественной войны. 13 из них жили в БССР, остальные работали в Москве и Ленинграде после окончания учебы в центральных художественных вузах страны. Фактически в мастерские не вернулась почти треть членов Союза художников БССР той поры, насчитывавшего 38 художников, а многие талантливые мастера так и не успели в него вступить. 

 

Имена погибших известны: в гетто – скульпторы Абрам Бразер, Залман Мирингоф и Абрам Жоров; на фронте – живописец Израиль Мильчин, графики Аркадий Астапович и Виталий Букатый; в ополчении под Вязьмой пропал без вести ученик Пэна и Фалька Лев Зевин; погиб в первом же бою под Ленинградом Лев Юдин; на фронте в блокадном Ленинграде Григорий Бобровский; в фашистском концлагере – скульптор Александр Орлов; расстрелян фашистами связанный с минским подпольем скульптор Георгий Измайлов... Война не пощадила наследие многих из них, и постепенно их имена стали упоминаться все реже.

Аркадий Астапович. Фото. 1920–1921. БГА ЛиИ
Аркадий Астапович. Фото. 1920–1921. БГА ЛиИ

Исключение в этом ряду составляет график и живописец Аркадий Астапович, уроженец Минска, учившийся в Петрограде в школе Общества поощрения художников у замечательных русских мастеров Николая Рериха и Ивана Билибина. Его творческое наследие сохранилось полностью благодаря усилиям преданной жены Нины Григорьевны, урожденной Якубович. В тяжелые годы фашистской оккупации, не успев выбраться из горящего Минска с двумя маленькими детьми на руках, она не выбросила, не уничтожила ни одного наброска мужа-фронтовика, хотя там было много рисунков антивоенной направленности, портретов красноармейцев, советской символики. В музеях Беларуси сейчас хранятся более 300 графических листов, десятки альбомов, произведений живописи, обширный фотографический архив, записная книжка художника за 1939–1940-е годы. Все это – бесценный материал, по которому можно создать портрет безвременно ушедшего художника. Сожгла она только свою переписку с ним во время кратких расставаний, когда он находился на военных сборах или приезжал к матери и сестре в Ленинград. Этот подвиг верности позволяет нам, потомкам, достаточно полно и объемно представить творчество этого уникального национального художника первой половины ХХ века.

В конце 1950-х Нина Григорьевна Астапович передала несколько десятков произведений мужа в Государственный художественный музей БССР. Первая персональная выставка художника прошла в музее только к 15-летию Победы, в 1960 году. Творчество Астаповича стало открытием для современников: его стали считать едва ли не единственным мастером станкового графического лирического пейзажа, художником безупречного вкуса и искренности.

На последней выставке 2021 года, приуроченной к 125-летию со дня рождения, Аркадий Астапович (куратор – ведущий научный сотрудник Дмитрий Солодкий) предстает перед нами как художник, экспериментатор и новатор. Однако почти неизвестен он как педагог и совсем мало – как профессиональный военнослужащий.

Выставка к 125-летию А. Астаповича в НХМ РБ. Фото. 2021
Выставка к 125-летию А. Астаповича в НХМ РБ. Фото. 2021

Юбилейная выставка 2021 года стимулировала поиск новых сведений в архивах позволила узнать новые детали его жизни и творчества, расширила наше представление о нем как о универсальном художнике первой половины ХХ века.

«Печальная Аркадия»   

А. Астапович. Зима. Бумага, акварель. Лист из графического альбома А. Астаповича. 1920-е. БГА ЛиИ
А. Астапович. Зима. Бумага, акварель. Лист из графического альбома А. Астаповича. 1920-е. БГА ЛиИ

Аркадий Астапович в середине 1922 года, после демобилизации из армии и краткого пребывания в Харькове, где посещал рисовальные курсы при художественном техникуме, приехал в родную деревню деда и отца – Новоселки Пуховичского уезда Минской губернии. Туда из голодного Петрограда в 1919 году приехали мать и младшие сестры Зинаида и Зоя. Астапович стал учителем физики, математики, черчения и рисования в Новоселковской семилетке.

Как оригинальный национальный художник, не похожий ни на кого, он состоялся в маленькой деревушке под Минском, где прожил семь лет в добровольном затворничестве (лишь изредка выезжая в Минск, чтобы пополнить запас бумаги и красок, или привезти работы на выставку), имея возможность наблюдать белорусскую деревню ежедневно. Эти скромные пейзажи вошли в его плоть и кровь, а их изображения стали для потомков выражением самой сущности Белоруссии. Фактически он создал свой особый мир, «свою печальную Аркадию» – местность, где человек, тяжело трудясь, живет тем не менее в гармонии с природой. 

А. Астапович провел в Новоселках самые творческие и счастливые 1920-е годы. Там, в драмкружке при Марьиногорском сельхозтехникуме, где училась младшая сестра Зоя, молодые учителя (всем не было еще и 30-ти) ставили с учениками спектакли: «Дафнис и Хлоя», «Ромео и Джульетта», где блистала имевшая несомненное актерское дарование Нина Якубович, двоюродная сестра, вскоре ставшая его женой.

А. Астапович. Улица. 1928 Бумага, акварель, аппликация. НХМ РБ
А. Астапович. Улица. 1928 Бумага, акварель, аппликация. НХМ РБ
А. Астапович. Гумно. 1927 Бумага, акварель. НХМ РБ
А. Астапович. Гумно. 1927 Бумага, акварель. НХМ РБ

Там родился их первенец Арсений. В Новоселках царила атмосфера влюбленности, творчества и дружбы. (Выйдя на пенсию, Нина Григорьевна уехала доживать в Новоселки, где завещала себя похоронить). Астапович полюбил длинную зиму в деревне, почувствовал ее поэзию. Печальная заснеженная земля, заброшенная среди бесконечных полей, почти всегда серая бессолнечная погода (в Беларуси, по наблюдениям синоптиков, за год всего 87 солнечных дней), деревянные хаты, заметенные улицы с заборами «по колено» в снегу, дети, катающиеся на санках и оживляющие пейзаж, стали чистой поэзией в интерпретации Астаповича, угадавшего ДНК белорусской природы и белорусского характера. 

Аркадий и Нина Астаповичи. 1925 Фото. БГА ЛиИ
Аркадий и Нина Астаповичи. 1925 Фото. БГА ЛиИ

Некоторые его пейзажи – акварельные или выполненные в линогравюре – стали своеобразными поэтическими трехстишиями – «белорусскими хокку», графическими формулами родной природы. Минимальными средствами – силуэтом, контуром, изящной линией, прозрачностью акварели – он создал магический образ родного края. Волшебство его ахроматических сочетаний – белый, черный, серый – создает музыкальность и чарующую прелесть непритязательных тихих деревенских видов. Они словно созданы для любования, созерцания, медитации, но понятны «узнаваемостью» не только интеллектуалам. Очарованием своих пейзажей он странным образом сближается с другими пейзажистами-лириками рубежа веков – Бялыницким-Бирулей, Похитоновым, Рущицем, тоже годами жившими в деревне и сумевшими поймать зимнее настроение в тончайшей колористике, валерах, а «миньоны» Похитонова, воспевшего свою Жабовщизну, как Астапович Новоселки, оказываются живописным воплощением самой сути формулы нашей родины.

В Новоселках художнику хорошо работалось. В конце 1920-х годов он много экспериментирует: создает формальные супрематические аппликации, книжную графику, самостоятельно осваивает технику линогравюры. 

Здесь же возникает главная тема 1920-х годов – тема полета. Вокруг Марьиной Горки было расположено три военных аэродрома, и вид летающих самолетов вскоре стал таким же привычным, как и первые тракторы на колхозных полях.

А. Астапович. Зимний пейзаж. 1927 Бумага, тушь. НХМ РБ
А. Астапович. Зимний пейзаж. 1927 Бумага, тушь. НХМ РБ
А. Астапович. Зима. 1927 Бумага, тушь, перо. НХМ РБ
А. Астапович. Зима. 1927 Бумага, тушь, перо. НХМ РБ

Начиная с 1925 года Астапович не пропускает практически ни одной всебелорусской выставки. К краеведческой 1929 года он специально готовится, делая зарисовки и фотографии памятных мест своего края.

В конце 1929 года художник с семьей переезжает в Минск, в дом своей сестры Зои, муж которой получил направление на работу в Москву. Но пейзажей Минска очень немного, в основном заводы, по-блоковски зловещие, мрачные, или зарисовки карандашом и акварелью – бани в Троицком предместье, площади у Красного костела, лошицкие холмы. Они весьма немногочисленны, среди них в разных тональностях выделяется только серия акварелей «Свердловская улица в дождь» – поэтический городской пейзаж настроения, где абрисы города переданы достаточно условно.

А. Астапович. Полет. 1927 Бумага, акварель, тушь, аппликация. НХМ РБ
А. Астапович. Полет. 1927 Бумага, акварель, тушь, аппликация. НХМ РБ

«Сила внутри нас»

Любимое выражение Астаповича, которое он не уставал повторять жене и сестре, стоически перенося тяготы жизни: вечное безденежье, открывшуюся неизлечимую болезнь старшего сына, невозможность полностью отдаться творческой работе, непризнание коллег, считавших его не до конца реализовавшимся художником, а только набирающим мастерство.

Аркадий Астапович за работой. Новоселки. Фото. 1920-е. БГА ЛиИ
Аркадий Астапович за работой. Новоселки. Фото. 1920-е. БГА ЛиИ
Аркадий Астапович за работой. Новоселки. Фото. 1920-е. БГА ЛиИ
Аркадий Астапович за работой. Новоселки. Фото. 1920-е. БГА ЛиИ

Фраза «Не вернулись в мастерские» – все же не об Астаповиче. У него, сельского учителя, а потом учителя двух минских школ, и мастерской-то никогда не было. Его мастерской была природа, окрестности Новоселок, а после переезда в Минск в 1930 году – рабочий стол в одной из комнат в доме на Свердловской улице. Сохранилось несколько фотографий Астаповича за работой – в новоселковских лесах, в деревянной избе. Работал он урывками, обремененный необходимостью заработка денег для семьи. Он и сам относился к себе строго и требовательно: долгое время числился в учительском, а не художественном профсоюзе.

День за днем. Записная книжка А. Астаповича. 1940 Разворот. БГА ЛиИ
День за днем. Записная книжка А. Астаповича. 1940 Разворот. БГА ЛиИ

В последние два года жизни – 1939–1940-е годы – он вел лаконичный дневник в маленькой карманной книжечке «День за днем», пунктуально фиксируя все созданное за день, вел учет рабочего времени, словно предчувствуя близкую гибель. 

Из этих скупых, безэмоциональных записей узнаем многое: присутствовал на открытии Картинной галереи, писал этикетки для посмертной выставки старейшего минского художника Якова Кругера, смотрел фильмы в кинотеатрах, читал «Талейрана» Тарле, посещал студию под руководством Вячеслава Руцая и собрания при Доме художника, ходил в гости к художникам Николаю Дучицу, Анатолию Тычине и Владимиру Кудревичу. Скрупулезные заметки свидетельствуют о том, над чем конкретно он работал в тот или иной день.   

Сам себе Астапович отмеривал еще 14 лет жизни, то есть до 50 лет (исходя, очевидно, из возраста рано умершего отца). В эти последние два предвоенных года он много писал акварелью – детей, обстановку своего дома, те мотивы, которые не требовали от него энергетических затрат: поездок, выходов на натуру (все силы уходили на издательские проекты, на работу «из-за денег» по 5–6 часов ежедневно). 

А. Астапович. Натюрморт с игрушками. 1940 Бумага, акварель. БГА ЛиИ
А. Астапович. Натюрморт с игрушками. 1940 Бумага, акварель. БГА ЛиИ
А. Астапович. Валя. 1940 Бумага, акварель. БГАМ ЛиМ А. Астапович
А. Астапович. Валя. 1940 Бумага, акварель. БГАМ ЛиМ А. Астапович

В его творчестве появляется акварельный портрет, на полное отсутствие которого в белорусской графике сетовала критика: несколько пронзительно-лирических акварельных портретов детей, собственный, полный внутреннего достоинства автопортрет.

Городской пейзаж. 1930-е Холст, масло. БГА ЛиИ
Городской пейзаж. 1930-е Холст, масло. БГА ЛиИ
Пейзаж в Новоселках. 1930-е. Холст, масло. БГА ЛиИ
Пейзаж в Новоселках. 1930-е. Холст, масло. БГА ЛиИ

И еще… В последние годы все чаще встречаются живописные этюды-натюрморты, пейзажи, целые серии исполненных на фанере «Скамеек в саду», из которых можно сделать вывод, что Астапович, возможно, представлял себя в будущем живописцем.   

Каждым, пусть и небольшим успехом, он спешил поделиться с сестрой и матерью. Его произведения покупает Белорусский государственный музей и известный белорусский поэт Якуб Колас, три акварели демонстрируются на ответственной декадной выставке белорусского искусства в Москве. В 1940 году художник послал родным в Ленинград в подарок книгу «Очерки по истории изобразительного искусства Белоруссии», вышедшую в Москве. Там несколько раз упоминалась его фамилия, репродуцировалась созданная им акварель «Зима» 1927 года. Он считал это подтверждением своего убеждения, что «если тебе удастся создать что-либо значительное, то узнают о тебе и в Ленинграде, и в Москве». 

Война. 1941

Жизненный путь Астаповича был связан с армией. Аркадий Астапович – студент кораблестроительного факультета Политехнического университета был призван в армию еще в 1915 году в Петрограде, после ускоренного курса подготовки служил в саперном батальоне, воевал на фронтах Первой мировой, затем Гражданской войны в рядах Красной армии. Демобилизовался в 1920 году. Как офицер запаса несколько раз в 1930-е годы проходил переподготовку на военных сборах (о чем свидетельствуют многочисленные фотографии и зарисовки).

Прапорщик инженерных войск Аркадий Астапович. Фото. 1916 Собрание Е. Д. Смирновой
Прапорщик инженерных войск Аркадий Астапович. Фото. 1916 Собрание Е. Д. Смирновой

За пару дней до немецкой оккупации Минска Аркадий Астапович оставил жену и двух сыновей в семье бывшего ученика Филипповича в Королев Стане и пошел догонять отступающие с боями части Красной армии. Он прошел более 300 километров, «подбив ноги», но 12 июля 1941 года (он) был уже в части 6-й стрелковой дивизии 28-го СК 4-й Армии Западного особого военного округа и назначен командиром роты 111 отдельного стрелкового саперного батальона. Из части написал свое последнее письмо сестре Зине, пронизанное беспокойством за семью: «Я уже в части, скоро буду знать свой адрес, тогда напишу… Сейчас главный вопрос для меня – это судьба Нины и ребят. Если бы знать, что с ними все благополучно, больше бы я ничего не хотел... Слабая у меня надежда увидеть их снова или хотя бы узнать, что они живы, но хочется надеяться на это».

На военных сборах. 1930-е. БГА ЛиИ
На военных сборах. 1930-е. БГА ЛиИ

Летом 1941 года 6-я стрелковая дивизия Белорусского особого военного округа, размещавшаяся в Брестской крепости, вела тяжёлые оборонительные бои, отступая на юг Брянской области. Командир дивизии Михаил Попсуй-Шапко в кровопролитном бою в начале августа пропал без вести, командование принял полковник Михаил Гришин.

Однополчане А. Астаповича. В центре – командир, лейтенант батальона П. Шелудько, справа от него – начальник штаба Викентий Шуляковский. 1942 Фото сайта «Память народа»
Однополчане А. Астаповича. В центре – командир, лейтенант батальона П. Шелудько, справа от него – начальник штаба Викентий Шуляковский. 1942 Фото сайта «Память народа»

Астапович как командир роты саперного батальона всегда находился на передовой, в его ведении были работы по возведению оборонительных рубежей, преодолению водных преград, проделыванию проходов в минных полях противника и т. п. Под его началом были десятки бойцов. Работа сапера была опасна и тяжела, требовала внимания и выносливости, инженерных знаний и технической подготовки. Саперы, от которых зависели жизни бойцов, пользовались особым авторитетом в армии.

Зинаида успела получить от него только одну открытку: в конце июля 1941 года по настоянию сестры она с маленькой дочерью и матерью покинула Ленинград предпоследним эшелоном перед его блокадой, попав в эвакуацию в Пермскую область 

Фашисты наступали на Москву, под Унечей на Брянском направлении шли тяжелые бои. Осенью 1941 года дивизия несколько раз попадала в окружение, но каждый раз выходила из него, значительно теряя личный состав. М. Д. Гришин лично руководил прорывами и был награждён первым орденом Красного Знамени, в наградном листе которого записано: «Находясь в тылу противника в октябре и, выводя дивизию из окружения, он проявил умение и мужество, отвагу и героизм». 23 сентября 1942 года в боях по прорыву из окружения старший лейтенант Астапович погиб смертью храбрых у деревни Рюхов и слободы Буда Орловской области (ныне – Брянская область). По оперсводке от 6 ноября 1941 года от одного из двухтысячных полков 6-й стрелковой дивизии осталось 258 человек...   

Извещение о смерти. 1941 Архив И. Т. Нерсесовой, дочери Зои Астапович. Москва
Извещение о смерти. 1941 Архив И. Т. Нерсесовой, дочери Зои Астапович. Москва

Похоронка была отправлена сестре в ноябре 1941 года. Получил ее позднее, когда наладилось почтовое сообщение с блокадным Ленинградом, скорее всего муж Зинаиды Антоновны, Иван Бочаров, ректор Ветеринарного института, до 1942 года остававшийся в городе.

Нина Григорьевна из-за отсутствия связи ничего   не знала о судьбе мужа: она вернулась в оккупированный Минск в свой дом на Свердловской улице    и проработала всю войну кухонной рабочей в немецкой столовой, чем спасла двоих детей от голода.   Поддерживала отношения с друзьями мужа – Николаем Дучицем и Анатолием Тычиной, тоже не сумевшими выбраться из города. Видя, как один за другим прибывают в Минск художники уже в 1944 году, она продолжала надеяться на возвращение мужа. В 1945 году Зинаида приехала в Минск навестить родных и передать ужасную новость. Младший сын Валентин вспоминал, что Нина Григорьевна, узнав о смерти мужа  еще в 1941 году,  всего через три месяца после начала войны, села на стул и просидела, окаменев от горя, два дня.  

Юбилейная выставка к 125-летию Аркадия Астаповича привлекла внимание историков и позволила  Андрею Котлярчуку и Максиму Лепушенко точнее установить месте его гибели.   Оказалось, что погиб  Астапович  не под Орлом, как считалось, а в селе Рюхов Брянской области, недалеко от Унечи, всего в 140 км от Гомеля. До 1944 года село Рюхово и слобода Буда, находящиеся в 3 км друг от друга,  входили в Орловскую, а не в Брянскую область, которой тогда еще не было.  

Астапович скорее всего похоронен в братской могиле в селе Рюхов. Там нашли последнее успокоение 23 безвестных бойца, погибших 17-21 августа 1941 года. Теперь на обелиске можно написать его имя. Один из его однополчан, подписавших похоронку, командир батальона лейтенант Павел Шелудько без единого ранения прошел всю войну и погиб за 2 недели до ее окончания под Веной, а   дивизионный инженер Викентий Шуляковский из Слуцкого района был жив еще в 1980-е годы. Если бы знать об этом раньше, то можно было услышать об этом последнем бое Аркадия Астаповича из первых уст…. 

Учетная карточка с описанием воинского захоронения. Сайт «Память народа»
Учетная карточка с описанием воинского захоронения. Сайт «Память народа»

Текст – Надежда  Усова, 
ведущий научный сотрудник 
Национального художественного музея РБ 

Выражаем благодарность за предоставленные сведения и материалы внучатым племянникам художника – кандидатам исторических наук Якову Нерсесову (Москва) и Елене Смирновой, доценту Белорусского государственного университета; доктору исторических наук главному научному сотруднику Центра военной истории Беларуси Института истории Национальной академии наук Беларуси Александру Самовичу; Андрею Котлярчуку и Максиму Лепушенко.

  • Минск
    ул. Ленина, 20

  • понедельник - среда, пятница - воскресенье

    с 11:00 до 19:00

  • четверг

    с 13:00 до 21:00

  • вторник

    выходной день

  • Минск
    ул. Интернациональная, 33А

  • вторник - суббота

    с 10:00 до 18:00

  • воскресенье - понедельник

    выходные дни


  • среда - воскресенье

    с 10:00 до 17:00

  • понедельник - вторник

    выходные дни

  • Могилев
    ул. Ленинская, 37

  • среда - воскресенье

    с 11:00 до 18:00

  • понедельник - вторник

    выходные дни